Черти из табакерок


314 Ветхозаветное // 20.05.2017

1969 год. Ральф Баер, изобретатель Brown Box, первой игроконсоли, пытается прорваться сквозь тернии к звездам. Вытащить в люди свое детище ему не удается — телевизионщики, ни эфирные, ни кабельные, разработкой не интересуются. Что ж, выходит, несколько лет жизни насмарку?

Ну уж нет, не таковский он был человек, этот Ральф Баер! Сдаваться не умел ни при каких обстоятельствах. Очередная презентация мудреного устройства под названием Brown Box была столь же успешной, сколь и первая: никакой пользы то есть не принесла. Крупнейшие телепроизводители США — RCA, Zenith, Sylvania, Magnavox и Warwick — делали страшно заинтересованные лица и, пожелав первооткрывателю удачи, расползались по родным офисам. Баеру оставалось лишь уповать на будущее и напевать себе под нос нечто вроде «однажды мир прогнется под нас…».

Ральф Баер позирует с Odyssey

К счастью, в судьбу игрокоробки вмешались связи. Не те, которые причинно-следственные, а другие — личные. Один из представителей RCA, присутствовавший на демонстрации Brown Box, Билл Эндерс (Bill Enders), вскоре оставил свою компанию, чтобы занять пост вице-президента в нью-йоркском отделении (шаловливые пальцы уж тянутся написать «…милиции») Magnavox. Уже примерившись к креслу «большого человека», Эндерс принялся всячески увещевать своих коллег: мол, что же вы спите — на носу революция в сфере развлечений, а это значит — новые заказы, новые клиенты и, конечно же, новые счета в швейцарском банке. Последний аргумент был наиболее убедителен — мысленно хрустя «франклинами», мейджоры сломались и решили посмотреть на электронное чудо еще раз — «другими глазами».

Собрав все свои наработки воедино, Ральф устроил представителям Magnavox персональное шоу с телевизионным пинг-понгом, ураганной стрельбой из светового пистолета и еще десятком игр. При этом он не учел, что аудитория, наблюдающая все его прыжки и ужимки в обнимку с Brown Box, желает отнюдь не зрелищ, но хлеба: господа менеджеры, разглядывая невиданную игрушку, думали вовсе не о прелестях телевизионного развлечения, а о ценах на оборудование, затратах на создание и производство, совершали в уме сложные подсчеты сроков окупаемости… Словом, занимались именно тем, за что им платили деньги: работали. В итоге ТВ-люди в массе своей выказывали не более чем умеренный интерес, а вспышка неописуемого восторга охватила лишь одного человека из полусотни присутствующих. На счастье Баера этим единственным оказался Джерри Мартин (Jerry Martin), управляющий нью-йоркским отделением Magnavox.

Лед тронулся: г-н Мартин не только хотел, но и мог наладить производство игроящика. Чем и занялся.

Magnavox Odyssey ITL200 в полной комплектации

Первоначальный дизайн устройства, по мнению инженеров Magnavox, для выпуска в свет не годился совершенно. Баер, получив в подчинение нескольких сотрудников, принялся за доводку системы до ума. На это ушло шесть месяцев напряженного чесания в затылках. 16-полюсный селектор, позволяющий выбирать желаемый тип игры, заменили на устройство для чтения сменных программируемых карт (прототип картриджей для современных телеприставок). Кроме того, для снижения себестоимости консоли разработчики решили отказаться от цветного изображения, а для придания играм цветности предполагалось использовать полупрозрачные пластиковые оверлеи, приклеиваемые к телеэкрану.

Как позже признавался Баер, это было не очень умное решение, ведь человек в сущности страшно ленив: заменить картридж в приставке — еще куда ни шло, но каждый раз приклеивать скотчем к телевизору пластиковую «нашлепку», а потом отдирать ее — это уже слишком. Теперь представьте себе чувства почтенного отца семейства, который, придя с работы, в ужасе взирает на телевизор и ничего не может в нем разобрать — а все потому, что крошка-сын после партии в пинг-понг забыл отодрать от экрана кусок цветного пластика. Кромешная медвежуть.

Картриджи для приставки

В результате указанных новшеств и ряда дополнительных пертурбаций технического характера Brown Box к 1971 году перестал быть самим собой — это была уже совсем другая система, избавленная от первобытных атавизмов и практически лишенная недостатков.

Пока Ральф со товарищи решал технические вопросы, Magnavox не забывала о коммерческой стороне дела: десятки экземпляров новой игровой системы, собранные вручную, были разосланы локальным распространителям. Реакция была ободряющей: широко распахнутые глаза, выпавшие челюсти и застрявший на уровне дыхательного горла полустон «мы хотим это продавать… немедленно!». Пиар-результат не заставил себя ждать: вскоре СМИ разразились многочисленными репортажами о «таинственном продукте Magnavox».

Довольно причудливый контроллер. Еще не джойстик, но уже и не флексорайтер

Наконец, в марте 1972 года состоялась презентация новой производственной линейки компании: была выставлена ультрасовременная модель телевизора, компактная (не больше чемодана — по меркам 70-х ну очень масенькая!) цветная телекамера и вышеозначенный загадочный продукт — игровая телеприставка Magnavox Odyssey ITL200. Последний экспонат стал гвоздем программы и вызвал у окружающих уже предсказуемый эффект — детский восторг.

##3##

Как вы помните (если просматривали предыдущий материал, то должны бы), графические способности Brown Box ограничивались лишь тремя движущимися по экрану телевизора пятнами. В этом отношении консоль Odyssey ITL200 своего предшественника не превосходила нисколько: все те же три ярко-белых квадратика на темном фоне совершали нехитрые зигзаги. Торжество минимализма во плоти. Однако изобретательные умы приставочных разработчиков очень живо подтвердили пословицу «голь на выдумки хитра». В результате неоднократных мозговых штурмов были придуманы и запрограммированы несколько игровых программ. Первая модель Odyssey (а всего их было около десятка) предлагала пользователям 12 игр различных жанров, уместившихся на шести картриджах: теннис, хоккей, футбол, аркадные гонки, несколько видов тира, головоломки, обучающие программы и тому подобные нехитрые развлечения. В комплекте с приставкой поставлялись уже упоминавшиеся цветные оверлеи — 12 штук, по одному для каждой игры.

Вскоре Magnavox начала снабжать своих деловых партнеров новой продукцией. Кроме собственно приставки всяк желающий мог приобрести световое ружье в комплекте с экраном увеличенной площади и рядом скрытых достоинств. Однако гладко было лишь на бумаге, суровая реальность оказалась запасливой стервой и приберегла для Баера парочку зубодробительных колдобин.

Сотрудники Magnavox совершенно напрасно не читали русских писателей! Как говорил небезызвестный вам книжный и мультперсонаж, «как вы яхту назовете, так она и поплывет». Об этой примете знает каждый российский ребенок, но ни Баер, ни его компаньоны не слыхали о ней даже краем уха. И зря, поскольку в случае с Magnavox Odyssey капитанская мудрость оказалась пророческой: окрестив разработку именем неисправимого крупнооптового путешественника, Magnavox добровольно обрекла себя на многолетнее ожидание прибылей. То есть прибыль, конечно, была, но не совсем в тех объемах, которые мнились на старте предприятия.

Помповое ружье — культ. Хотя и пластмасса.

Сначала прокололись раскручивающие Odyssey ITL200 деятели: рекламные ТВ-ролики, созданные по заказу компании, были на редкость неумными — большинство телезрителей после просмотра оных вообразило, что игровая приставка может работать лишь в комплекте с фирменным телевизором от Magnavox. Кроме того, цена, запрашиваемая за ITL200, была доступна далеко не каждому: 100 долларов за коробку с 12 играми и еще четверть сотни за световое ружье — это, знаете ли, не два пакета чипсов после ужина. Вкупе с надуманной необходимостью смены телевизора цифра получалась и вовсе недосягаемая. Несмотря ни на что, продажи первой партии приставки были довольно удачными: за период с марта по июнь было реализовано 100 тысяч экземпляров ITL200 и 20 тысяч ружей. А вот набор картриджей с новыми играми, выложенный на прилавки чуть позже появления консоли в продаже, покупателями был оставлен практически без внимания.

С 73 по 74 год были проданы еще 100 тысяч приставок. Компания пожинала плоды своей неважнецкой маркетинговой политики и делала соответствующие выводы.

На этом подвиги Баера не заканчиваются. Дальнейшие события катились по классическим американским рельсам: как мухи на мед, слетелись конкуренты и завистники, желающие ухватить чужой кусок пирога, и Ральф был вынужден участвовать в многочисленных судебных разбирательствах — различные компании пытались оспорить его патенты, но ни одна из них не преуспела в задуманном. Именно тогда адвокаты Nintendo раскопали в архивах Брукхейвенской национальной лаборатории упоминания о компьютерной игре Tennis for Two (дряхлый аналоговый компьютер и осциллограф в умелых руках превращаются во что угодно), спроектированной Вильямом Хигинботэмом в 1958 году, и тут же потащили Баера в суд, но к его патентам придраться не было никакой возможности, и Nintendo пришлось распрощаться с круглой суммой денег.

Все это время Ральф Баер продолжал шлифовать существующие и изобретать новые модели игровых приставок и телеэкранов, придумывал новые игры и отправился на заслуженный отдых лишь через два десятилетия вахты в индустрии, у истоков которой стоял он сам.